Дмитрий Иванович налил вина в граненые стаканы. Недружно чокнулись.

— За гостей, — сказала при этом Нелли Васильевна. Шуклин был из тех людей, которых не надо долго упрашивать есть и пить. Раз сел за стол, считал он, будь добр, подчиняйся, общим правилам. Одно условие — знай меру.

Закусили. Севастьянов снова налил — граммов по пятьдесят.

— Не будем чокаться, — предложила Нелли Васильевна, а сама протянула руку со стаканом к стакану Шуклина. — За приятное знакомство.

— А со мной оно было неприятным? — ревниво спросил Севастьянов.

— Что вы, что вы, Дмитрий Иванович! Видите, я даже отчество ваше запомнила! — И она звонко чокнулась с ним.

Ветеран Образцов закусывал молча, не обращая ни на кого внимания.

— Он еще с моим покойным папой на заводе работал, — сказала про него Нелли Васильевна. Сказала и вроде бы нечаянно положила на колено Шуклину свою теплую мягкую руку.

Старик согласно закивал:

— Было дело — работали. А тебя, Нелька, я дошкольницей помню.

Федор поставил ногу на носок и качнул ею, как бы стряхивая с колена чужую руку. Неудобно — еще заметит Севастьянов.

Дмитрий Иванович, однако ничего не замечал. Он затеял развлечение свежими анекдотами из серии про Вовочку. В выражениях он не стеснялся и сам смеялся больше других.

Нелли Васильевна убрала руку с Федорова колена. Он облегченно вздохнул. Нет, не потому, что ему было неприятно. Что-то в его душе подозрительно проснулось — давно и крепко дремавшее. Вон как запульсировала кровь — эдакими скачками! Не к добру это, ой не к добру!

Но рядом сидит Дмитрий Иванович Севастьянов, отношения которого к Нелли Васильевне Шуклин так и не выяснил. Да и болтун Севастьянов. Ему ничего не стоит при встрече с Натальей брякнуть: «А мы после выступления неплохо посидели, и Нелли Васильевна, мне кажется, неравнодушна к твоему, за колено его трогала…» И тогда — ожидай неприятностей…