Вот если бы уединиться с Нелли Васильевной…

Шуклин испугался своего желания. Неужели вот так и начинаются измены — с подобных мыслей?

— Вы о чем задумались, молодой человек? — спросила Нелли Васильевна.

Шуклин вздрогнул. Ему показалось, что присутствующие прочитали по его глазам крамольные непроизнесенные слова: «Вот если бы уединиться…» Даже сквозь толстые очки прочитали.

Нелли Васильевна подвинула ему бутерброд.

— Ешьте, не стесняйтесь.

— Ишь как ухаживает, — съязвил Севастьянов.

«Ревнует, что ли? — подумал Федор. — Так зачем же так откровенно?»

— А что ж мне за вами, старый хрыч, ухаживать? — с вызовом выпалила Нелли Васильевна.

Шуклин аж подскочил на стуле: вот это врезала! Больней оплеухи. Дмитрий Иванович зарделся, стал лепетать расхожую байку про старого коня, который борозды не портит. Потянулся за бутылкой. Она была пуста. Он поманил Шуклина, тот наклонился, и Дмитрий Иванович прошептал ему на ухо:

— У тебя есть деньги? Давай сбросимся и сообразим еще на одну. В буфете. Нельку попросим — ей по знакомству дадут.

Нелли Васильевна поправила широкое кольцо на левой руке. Догадливо сказала:

— Не выдумывайте, мужики. Тут пить опасно, может директор нагрянуть. Пойдемте ко мне, а? Чего-нибудь найдем.

Шуклин посмотрел на часы.

— Далеко?

— Рядом. А вы что, куда-то торопитесь?

— В одно место.

— Никаких мест. Идемте, мужики, ко мне. Как, Сидор Никифорович? — прикоснулась она к плечу Образцова.

— Я, может, того, домой? А вы, молодые, сходите. Вам чего не посидеть?

— Тогда одевайтесь, — приказала Нелли Васильевна и принялась заворачивать в газету остатки закуски.

Севастьянов согласился молча, а вот Шуклин еще попытался отказаться.