Нет, развод ни к чему. Живут они нормально, дочь растят нормальную — вон уже с мать вытянулась. Ну, есть, конечно, женщины покрасивее Натальи, может, даже покультурнее, не одну такую Федор встречал. Но ведь у Натальи свои достоинства: добра, бескорыстна, заботлива, безмерно верна дому и семье.

Нет, видимо, Наталья все-таки ничего не знает. А если знает, то не главное. Правда, могла она вчера встретить Дмитрия Ивановича, тот в свою очередь, допустим, проговорился, где оставил его, Федора. И все. Но ведь главное-то и Дмитрию Ивановичу неизвестно!

Ах, как он споткнулся, ошибся, оплошал, дал маху — какие там еще синонимы есть? Впрочем, чего тут отыскивать словечки покруглее, побезобиднее? Скажи уж честно себе, Федор: мерзко и гадко поступил. Растоптал Натальину любовь. А жена до сих пор тебя любит нежной, стеснительной любовью.

Но все это в прошлом. Да, он согрешил в воскресенье девятого декабря. Но подобное не повторится. В этом он клянется совести — высшему судье.

Федор явственно теперь ощущал, как легчает на душе, как выравнивается дыхание, яснеют мысли. Надо полагать, мир и благополучие не покинут его семью. Тем более что поступок свой он осознал и наказал себя за него вчерашним и сегодняшним терзанием.

Конечно, понимал он, для пущей уверенности в дальнейшем благополучии семьи надо очистить свою душу и перед Натальей, во всем признаться ей. Она разумная, все поймет и все простит.

Только когда это сделать? Сейчас? Сегодня? Или повременить малость, не торопиться, дать отстояться чувствам и мыслям? Дело в том, что тут есть одна закавыка. «А ну-ка, — рассуждал Шуклин, — поставь себя на ее место! Вот она винится передо мной, стоя на коленях, умоляет меня отныне, и присно, и во веки веков верить ей, простить пусть даже нечаянную измену. И, допустим, я, переборов себя, все-таки не разуверюсь в чувствах любимого человека и скажу ей: „Ладно, прощаю, но чтоб в первый и последний раз…“ И жизнь снова пойдет своим чередом. Своим, но не прежним. Не прежним! Вот она, закавыка!.. Ведь я понимаю, что любая трещина — на металле, дереве, фарфоре, в душе ли, — как ты ее ни заделывай, со временем напомнит о себе, в самый неожиданный момент шов может лопнуть».