А когда ему не удалось поставить яйцо, он взял и разбил ему верхушку. Может, оно было вареное, не знаю. Во всяком случае, ясно, что он был не такой уж великий, раз ему пришлось разбить яйцу верхушку, чтобы заставить его стоять. Знаете, я вообще удивляюсь, с чего это мы каждый год устраиваем праздники в его честь, раз он оказался таким вруном в этой истории с яйцом. Да и не только в ней, наверно. Уверял, что не разбил яйцу верхушку, а на самом деле разбил. Вы как хотите, а это нечестно.

Чтобы проиллюстрировать свой рассказ, отец снял страусиное яйцо с полки, где лежало с полдюжины этих яиц, предназначенных для посетителей. Стойка была измазана клейким веществом от старого бекона, и кукурузным сиропом, и молочным жиром, и медом, и патокой, и сальмонеллой. Он положил яйцо туда.

— Ничего себе яичко, — удивился Джо Кейн. — Оно что, радиоактивное? Вы их в реакторе делаете?

— Я знаю о яйцах больше всех живущих на земле, — пробормотал отец.

— Ни секунды не сомневаюсь, — сказал Джо Кейн.

— Это яйцо склонится перед моей волей. Оно подчинится моей магической силе.

— Как скажете.

Отец попытался уравновесить яйцо, поставив его вертикально, однако из этого ничего не вышло. Он пробовал снова и снова. Лично я не понимаю, откуда люди вообще взяли эту идею, что яйцо можно поставить стоймя. Вы же не видели, чтобы кто-нибудь пытался поставить так банан или огурец. Но с тех пор, как на свете появились яйца, люди, похоже, только тем и занимаются, что пробуют их поставить. Может быть, это потому, что мы все ведем свое происхождение от своего рода ovum, хотя это ovum выглядит совсем иначе, чем то, которое мой отец пытался уравновесить в вертикальном положении перед Джо Кейном, но, поскольку мы происходим от некоей разновидности ovum и поскольку ближе этого нам не удается подойти к своему истинному началу, может быть, мы все слегка туповаты в том, что касается ova, хотя, с другой стороны, эти ova наверняка должны были произойти от какой-то курицы, и наоборот.