— Сейчас принесу. — Следователь взялся за ручку двери. — Я там план набросал: версии, мероприятия.

— Я сказал: доложите! — сухо ответил Галанин. — Не можете без бумажки. Болезнь теперь такая, что ли?

— Значит, так, — нерешительно начал Попов, — четвертого июня сего года…

— Да это я знаю! — раздраженно перебил его начальник отдела. — Улики у вас есть по этому делу? Подозреваемые? Конкретные версии?

— Мы работаем, — сказал следователь. — Конкретных лиц у нас нет пока, с версиями тоже не густо. Полная ясность у нас только с личностью человека, под чьим именем жил убитый.

— Ну-ну, — оживился Галанин. — Это уже кое-что! Да вы садитесь!

Когда Попов кончил рассказывать, начальник хмыкнул:

— М-да, издалека начали. И безрезультатно?

— Ну, если бы был результат, капитан Семакин позвонил бы, наверно.

— А может, почивает на лаврах? — подмигнул Галанин и взял трубку телефона.

Попова вдруг охватило странное чувство нереальности происходящего. Мир сузился до скромных размеров уютного галанинского кабинета, и в этом маленьком пространстве неизъяснимым образом совмещались убитые, сверток с золотом, плачущая седая мать, офицер, неизвестно куда пропавший, Славка Додон… А в углу криво усмехался некто. Попов четко видел контуры тела, серый пиджак; вместо рубашки — неопределенного цвета расплывающееся пятно. А на лице виден только ухмыляющийся рот, все остальные черты стерты.

— Так я и знал! — Галанин бросил трубку на рычаг. — Ничего у них нет! И будет там сидеть до морковкина заговенья, рыться в бумажной трухе. Ну, ладно. У него хоть это дело есть. А вы чем занимаетесь?

Попов пожал плечами:

— У меня мероприятий много запланировано. Первое — надо снова в Кучино поехать, соседей макуринских допросить.

Галанин поморщился.

— Давайте, Юрий Николаевич, откровенно: верите вы в раскрытие этого преступления или нет? Твердое убеждение есть у вас?