— Твердого, конечно, нет, — подумав, ответил следователь. — Так, процента два-три.

— Ясно! — хлопнул ладонью по столу начальник отдела. — У нас теперь положение тяжелое — в отпуска, люди пошли, так я вам дельце одно хочу предложить. По взяткам. Для разнообразия, как говорится.

— А как же убийство? — спросил Попов.

— Вы же сами говорите, что ничего конкретного пока, да и убеждения в том, что раскроется, не вижу. Или ошибаюсь? — Он пытливо глянул на следователя.

— Да, в общем так, — не глядя на него, ответил Попов.

— Вы все необходимые мероприятия выполнили? Я имею в виду на данный момент. Чтобы хоть с формальной стороны претензий не было?

— Вроде все. Так, мелочь осталась.

— Мелочь добирайте, время еще есть. Если будет что стоящее, докладывайте мне немедленно. А пока берите новое дело, — он подвинул папку, — и с богом!

А вечером того же дня Семакин положил перед собой пыльные, потрепанные папки: «Дело о преступлениях банды „Стервятники“». Раскрыл первую…

И чем дальше он вчитывался в скупые строки архивных документов, тем ярче и отчетливее представали перед ним события, происшедшие глухой осенней порой в городе, расположенном за тысячи верст от линии фронта, в глубоком тылу.

ГЛАВА VI

Циркуляр №…

3 октября 1943 года около 9 часов почтальоном Новожиловой М. Е. возле отворота на с. Хмелята с Даниловского тракта было обнаружено два мужских трупа в рабочей одежде, о чем ею было сообщено по телефону в райпрокуратуру. Был получен сигнал о том, что на окраине города, в противоположном направлении (старая эстакада), найдена стоящая в тупике автомашина ГАЗ-ММ типа фургон, госномер ЧЮ 48–64, со следами крови на полу кабины. В ходе дознания подтвердилась версия, что убиты шофер машины Конин Р. К. и экспедитор Балабанов И. П. Раны, нанесенные потерпевшим: огнестрельные в голову по направлению к внутренней лобной части черепа (по одной) и ножевые, нанесенные в левую часть груди, с проникновением в область сердца. Лица разбиты большим камнем, изъятым с места происшествия и имеющим следы крови.