— Отдай челнок!

— Батюшка! — простонала Констанция.

— Слышишь? Отдай челнок!

Гость слегка коснулся его плеча.

— Пан Гофф! Одно словечко. Мне пришло в голову, что, может, лучше бы отдать это слесарю? Тут нужен очень тонкий напильник.

— У меня есть такой.

— Нет!.. Тут надо еще тоньше.

— Сейчас куплю.

— Жалко денег…

— Слесарь больше возьмет. Давай челнок.

— Успокойтесь, батюшка, — умоляла дочь, вставая со скамьи и приближаясь к старику. — Сударь, — обратилась она к гостю, — успокойте же отца… Элюня!..

— Вы же видите, что я его успокаиваю, — ответил гость, делая за спиной Гоффа жест, означающий сомнение.

— Отдай челнок! — крикнул Гофф, с выражением бешенства глядя на дочь.

— Пан Гофф, дорогой пан Гофф, — говорил гость, хватая его за плечи. — Ну на что вам нужен челнок, раз нет подходящего напильника?

— Напильник я сейчас куплю. Давай! — крикнул он, топнув ногой.

— Батюшка! — умоляла дочь, протягивая к нему руки, — в доме последний рубль… и неужели вы хотите, чтобы на завтра у Элюни даже кусочка хлеба не было?

— Я этого хочу?.. — воскликнул несчастный безумец. — Я? Ты этого хочешь, ты ее губишь… ты… дурная мать и дурная дочь!

— Успокойтесь, дорогой пан Гофф! — снова ввернул гость.

Глаза Констанции сверкнули.

— Так я дурная мать и дурная дочь потому, что не хочу выбрасывать деньги за окно?..

— Успокойтесь, дорогая пани Голембёвская, — сдерживал ее гость.

Гофф схватил ее за руку и, глядя ей в глаза, сдавленным голосом спросил:

— Отдашь или нет?

— Не отдам! — решительно ответила она.

Старик стиснул ее пальцы.

— Не отдам! — крикнула она, рыдая. — Пустите меня, батюшка!

— Не пущу, тигрица! Не пущу, пока не отдашь челнок, — шептал старик, усмехаясь и приближая лицо к лицу дочери.