Телефон продолжал звонить.

— Я сама подумываю, не стать ли их абонентом, — заметила Миранда, слегка подавшись вперёд. Рука Гринвуда соскользнула с её плеча. — Не дорого ли?

Телефон зазвонил в четвёртый раз.

— Прилично — двадцать пять в месяц, — ответил он с деланной улыбкой, — но удобства стоят того.

В пятый раз.

— Конечно, в любом деле бывают сбои, — Гринвуд напряжённо засмеялся. В шестой раз.

— Сейчас все люди таковы, — вставила она. — Никто не желает честно работать за честную зарплату.

В седьмой раз.

— Верно.

Девушка наклонилась в Гринвуду.

— Это у вас нервный тик? Вот, правый глаз… В восьмой раз.

Гринвуд резко поднёс руку к лицу.

— В самом деле… Случается иногда, когда я устаю.

— О! Значит вы устали?

В девятый раз.

— Нет, — быстро ответил он. — Совсем нет. Просто свет в ресторане был немного тускловат. Я, наверное, перенапряг глаза…. В десятый раз.

Гринвуд бросился к телефону, сорвал трубку, с яростью закричал:

— Ну, что?!

— Алло?

— Сами вы алло! Чего вам надо?

— Гринвуд? Алан Гринвуд?

— Кто это?

— Это Алан Гринвуд?

— Да, чёрт возьми! Чего вы хотите?

Краем глаза он заметил, что девушка встала с дивана и внимательно смотрит на него.

— Это Джон Дортмундер.

— Дорт… — Гринвуд спохватился и остаток фамилии заглушил кашлем. — Да-а-а, — продолжал он спокойнее, — как дела?

— Хорошо. Ты свободен для небольшой работы?

Гринвуд посмотрел на лицо девушки и подумал о своём счёте в банке. Ни то, ни другое не вызывало удовлетворения.

— Да.

Он улыбнулся девушке, но та не ответила, а лишь с подозрением смотрела на него.

— Встретимся сегодня вечером, — сказал Дортмундер, — в десять. Ты свободен?

— Да, полагаю, — ответил Гринвуд. Безрадостно.

Дортмундер вошёл в «Бар-и-Гриль»на Амстердам-авеню без пяти десять. Ролло стоял за стойкой — высокий, полный, начинающий лысеть, с синей от щетины челюстью, в грязном белом переднике поверх грязной белой рубашки.