— Делаю, что могу, — поскромничал Гринвуд, направляясь к бару.

— Но я чувствую, как не хватает здесь женской руки.

— Это совсем незаметно. Совсем нет.

Гринвуд включил электрокамин.

— Что будете пить? — спросил он.

— О! — произнесла она, слегка поведя плечами и немного жеманясь.

— Что-нибудь полегче. Гринвуд открыл небольшой бар в книжном шкафу и приготовил «Роб Рой», достаточно сладкий, чтобы сгладить убийственную крепость виски.

Когда он повернулся, девушка любовалась картиной, висевшей в простенке между окнами, завешенными бархатными портьерами.

— Как интересно! — воскликнула она.

— «Изнасилование сабинянок», — объяснил Гринвуд. — Конечно, в символическом изображении. Ваш бокал.

— О, спасибо.

Он поднял свой бокал — вода и капелька виски, торжественно произнёс:

— За вас… — и практически без всякой паузы добавил: — Миранда.

Миранда улыбнулась и опустила голову, смущённая и довольная.

— За нас, — прошептала она.

Гринвуд улыбнулся.

— За нас.

Они выпили.

— Идите сюда, садитесь, — предложил он, увлекая её к дивану, покрытому белой бараньей шкурой.

— О, это настоящая баранья шкура?

— Гораздо теплее, чем кожа, — мягко произнёс он и, взяв девушку за руку, заставил её сесть.

Они сидели рядышком, соприкасаясь плечами, и глядели в камин.

— Совсем как настоящий? — восхитилась Миранда.

— И никакого пепла, — добавил Гринвуд. — Я люблю, чтобы всё было… Чисто.

— Как я вас понимаю! — сказала Миранда и озарилась улыбкой.

Он положил руку ей на плечи. Она подняла подбородок.

Раздался телефонный звонок. Гринвуд закрыл глаза, потом открыл их.

— Не обращайте внимания, — предложил он.

Телефон продолжал звонить.

— Но, может быть, это что-нибудь важное, — сказала девушка.

— Я числюсь в списках Службы ответа. Они разберутся.