…Я заканчиваю свою статью в ожидании возвращения Бобика. В 8 часов утра он, как всегда, поехал на 19-ую линию. Весь его ритуал – поездка на автобусе и возвращение пешком – занимает у него часа три. Этот ритуал мог бы длиться не так долго, если Бобик догадался бы, что и возвращаться можно тоже на автобусе. Но Бобик всё-таки собака, а не человек, и догадаться об этом не может. И третий год я каждое утро волнуюсь за него: а вдруг он угодит в собачью облаву? Ведь характер у него странный: вместо того чтобы убежать, он способен сам погнаться за собаколовом, чтобы облаять его. Время на исходе, и если и на этот раз всё обошлось благополучно, то сейчас, вероятно, он пересекает трамвайную линию где-то на углу улиц Лермонтова и Первомайской. И минут через десять у подъезда раздастся его звонкий заливистый лай: «Я пришёл! Целый и невредимый! Откройте дверь!»
1977 г.
Человечность мнимая и подлинная
Достоевский как-то заметил, что лицемерие в некотором отношении – хороший признак: это есть дань, которую зло отдаёт добру.
Честное слово, ревнители «малой экологии» могут гордиться своими (пусть тоже малыми) достижениями… Вы заметили как изменился стиль писаний ненавистников наших «меньших братьев»? Если раньше иной ретивый «защитник» гигиены и тишины призывал чуть ли не к поголовному истреблению городских собак и кошек, то теперь, призывая, в сущности, к тому же, вынужден оговариваться: «Вообще-то я люблю животных, но…» Или: «Конечно, кошки и собаки – это наши четвероногие друзья, однако…»