Практическая цель – вот о чём размышляет образованный «теоретик», вот к чему он апеллирует. Если от собаки нет практической выгоды, – зачем её держать в квартире и кормить? Ах да, «духовная потребность»… А. Власенко предлагает называть вещи своими именами: «рассеивание скуки», «забава». Вот, дескать, в лучшем случае функции квартирных собак.
Сказать по правде, мне жаль человека, живущего по законам голого практицизма. В нём не зазвенят струны души, когда, скажем, сидя за письменным столом, он вдруг почувствует, как что-то мягкое, тёплое и влажное ткнулось ему в колено, – это подошла собака, которой захотелось исповедально пообщаться с хозяином. Способен ли такой человек заметить собачью улыбку? А ведь в собачьей улыбке Метерлинк ощутил целый комплекс проявлений: «внимательную услужливость, неподкупную невинность, преданную покорность, безграничную благодарность и полное самоотвержение». Что ж, неужели и Метерлинка следует отнести к категории «горе-любителей животных», над которыми так лихо иронизирует А. Власенко?
Обратите внимание: скрещивая копья с любителями животных, ненавистники «меньших братьев» постоянно твердят о своей любви к человеку, сетуют, что собакам уделяется больше внимания, чем людям. Но за громкими словами о любви к человеку подчас скрывается элементарный эгоизм, беспокойство о своём личном комфорте. Не такова ли заметка В. Каленюка, помещённая рядом с выступлением А. Власенко? В. Каленюк скорбит, что Ю. Шведова в статье «Собачья жизнь кота Васьки» уподобилась авторам, которые «ни слова не сказали о самом главном – о человеке». Он и не заметил, что статья до последнего слова написана с той особой простотой, за которой легко улавливается страстная защита человеческого в человеке. Но что поделаешь? Есть читатели, которые хорошо понимают язык деклараций, – к серьёзным доверительным беседам по существу дела они не привыкли.