- Дай ногу!

Кирпичи тротуара загремели под пятидесятые топающими в ритм ногами.

- Проснись... толстый Пэдро... может быть он отменит этот глупый пробег?

- Он рассердится и отменит наш субботний отпуск !

- Нет, мы это делаем давно... упрямый, потомок гетмана... притворяется, что он не слышит.

Чтобы дать отдохнуть своим теперь уже согревшимся ступням, молодые "бунтовщики" дворяне бегут спокойно до следующего двухэтажного корпуса.

- Салют воспитателям! - И опять трескучий топот подошв о тротуар откликнулся эхом из музыкального павильона в парке и вспугнул галок впереди. Миновав квартиры для воспитателей, воспитанники вбежали в свой двор.

- Попросим дядьку нас впустить... иногда булочки меньше, чем у других... можно... если прибежишь раньше в столовую, переменить, - толстячок соблазнял другого. Они остановились у наполовину застекленной задней двери Пансиона.

- Игнат, впустите нас! - За стеклом высокий широкоплечий мужчина с закрученными кверху рыжими усами затряс отрицательно головой:

- Приказ - есть приказ! Дирехтур казав - бежать два раза.

- Но мы голодны и замерзли, - просились ребята.

- Холодно, это правда, холодно, - в карих глазах Игната было поддельное сочувствие. - Но если вы побежите... побежите швитко, то будэ тепло, бегите за другими, - он указал на поток бегущих второй круг. - А если вы опознеете, то хлопцы за вашим столом скажуть, що вы в отпуску да съедять вашу порцию.

Ребята-просители оторвались от двери и ринулись, сверкая пятками, за другими. Столовая, с большими, почти во всю стену окнами, была открыта. Без всякого следа недавнего сна на их лицах, с оживленными глазами, бодро и весело перекликающиеся пансионеры заняли свои места за четырьмя столами. Служители-дядьки начали подавать пищу на столы.