-- Вот именно,-- успокоился Марч.

-- Теперь пусти пластинку. Послушаем ее.

-- Угу.

Марч опустил иглу. Комната наполнилась визгом тормозов, ревом моторов, скрежетом шестеренок в коробках передач.

Они молча прослушали ее, и, когда пластинка кончилась, Марч заявил:

-- Потрясающая вещь!

-- Одна из лучших, что я слышала, Стэн, -- поддержала мать. -Честно. Переверни на другую сторону.

Марч взял пластинку, и тут зазвонил телефон.

-- Черт побери!

-- Пускай себе трезвонит, -- сказала мать. -- Ставь.

-- Угу.

Марч перевернул диск, и телефонный звонок был заглушен диким ревом двадцати моторов, запущенных разом. Однако звонивший не сдавался, и в затишье между звуками настойчиво вплетались телефонные трели. Это жутко действовало на нервы. Гонщик, делающий повороты при скорости сто девяносто в час, не должен отвечать на телефонные звонки.

В конце концов побежденный Марч с отвращением передернулся, посмотрел на мать и снял трубку.

-- Кто это? -- закричал он, перекрикивая шум пластинки.

Далекий голос спросил:

-- Стэн Марч?

-- Слушаю!

Далекий голос что-то произнес.

-- Что?!

Далекий голос заорал:

-- Это Дортмундер!

-- А!. Как дела?

-- Хорошо. Ты где живешь? На испытательном полигоне? обрадовалась

-- Подожди секунду! -- завопил Марч и, положив трубку, остановил проигрыватель.-- Сейчас дослушаем, -- бросил он матери. -- Это парень, которого я знаю. Может, предложит мне работу.

-- Я знала, что что-нибудь наклюнется, мать. -- Нет худа без добра.

Марч снова взял трубку.

-- Алло, Дортмундер?

-- Вот теперь лучше, -- сказал Дортмундер. -- Что ты сделал? Закрыл окно?

-- Нет, это была пластинка.

Наступило молчание.

-- Дортмундер? -- окликнул Марч.

-- Я тут, -- ответил Дортмундер, тише, чем прежде. Потом твердо продолжал: -- Хотелось бы знать, свободен ли ты для работы шофером?

-- Спрашиваешь!

-- Встречаемся сегодня вечером в "Баре-и-Гриле" на Амстердам-авеню.