Но преимущества на этом не кончались. Вместо трентоновской электроплитки -- настоящая кухня: с плитой, холодильником, ящиками, полками, утварью и раковиной. Более того, единственное узкое окошко в Трентоне упиралось прямо в глухую стену соседнего здания, а тут о(м окна выходили на' задний двор, так что при желании можно было высунуться и увидеть внизу справа несколько деревьев и травку. И лавочки, где порой собирался посудачить народ. И пожарную лестницу, на случай, если по какой-то причине не захочется пользоваться дверью.
Но главное, в комнате был кондиционер, встроенный под левое окно; Дортмундер держал его включенным день и ночь.
Снаружи Нью-Йорк мучался от июля, а здесь стоял вечный май. Причем, очень приятный май.
Келп немедленно заметил это.
-- Симпатично и свежо, -- повторил он, вытирая пот со лба.
-- Именно это мне и нравится, -- подтвердил Дортмундер.
-- Хочешь выпить?
-- Еще бы!
Келп пошел следом за Дортмундером в кухоньку и смотрел, как тот достает кубики льда, ,стаканы и бурбон.
-- Что ты думаешь о Проскере?
Дортмундер открыл ящик, вытащил штопор, подержал его секунду и положил на место. Келп утвердительно кивнул головой.
-- Я тоже, -- сказал он. -- Это фигура такая же прямая, как штопор.
-- Гринвуд ему доверяет.
-- Ты думаешь, он его облапошит? Мы достанем камень, получим деньги, а он снова засадит Гринвуда в тюрьму и прикарманит тридцать тысяч?
-- Не знаю, -- отозвался Дортмундер. -- Все, что я хочу, это не позволить обжулить меня самого.
Он протянул стакан Келпу. Они вернулись в гостиную и сели на диван.
-- Мне кажется, нам понадобятся оба, -- сказал Келп.
Дортмундер кивнул.