— Еще чайку не желаете? — осторожно сказал он Ангелу, а глазами показал на В.В., безмолвно вопрошая — все ли в порядке?..

— Спасибо, пока не нужно. У нас все прекрасно, — успокаивающе улыбнулся ему Ангел.

Закрыл за проводником дверь и спросил у В.В.:

— Чем это вы его так запугали?

— Ах Ангел!.. Этот наглый и трусливый засранец — классический слепок с крохотного хамоватого советского чиновничка, упивающегося своей трехсекундной лилипутской властью. Я там на перроне не сдержался и рявкнул на него, вот он и вообразил себе бог знает что... А так я уже давно ничем никого напугать не могу.

— Не кокетничайте, — улыбнулся Ангел. — Судя по тому, с какой легкостью в вас проваливается этот напиток, — вы еще в превосходной форме!

— Ах, если бы!.. — В.В. налил себе в стакан еще немного джина. — Недавно в Мюнхене, на кинофестивале, куда я забрел всего лишь из стариковского любопытства, со мной произошел забавный случай. Я выпивал в буфете с одним знакомым критиком, как вдруг ко мне подошел громадный толстый человек, в котором я с трудом и ужасом узнал некогда худенького провинциального паренька, некогда перебравшегося в Москву с целью покорить столицу своими посредственными эстрадными хохмочками. И ведь покорил, сукин кот!

В.В. выпил джин и понюхал остаток яблока.

— Так вот — он заключил меня в объятия, ласково прижал к своему необъятному животу, расцеловал и тихо спросил: «Ну, как поживаешь, предатель родины?» — В.В. грустно поглядел на оставшийся в бутылке джин и горько признался: — И знаете, Ангел, я так и не нашелся что ему ответить... Наверное, теперь я уже всего лишь сочинитель, а не боец. Потом я даже представил себе, что мог бы сказать какой-нибудь герой моей повести в ответ на такую шуточку. Думаю, что если бы он не шарахнул сразу этого пошляка бутылкой по башке, то скорее всего презрительно напомнил бы этому разжиревшему халамендрику, что за эту родину он шестнадцатилетним мальчишкой уже воевал с сорок третьего, а потом полгода валялся по медсанбатам и госпиталям...