Ангел мягко улыбнулся, поднял очки на лоб, повернулся к В.В.:

— Ну прямо как в записных книжках Ильфа: «... Где же твои крылья? — У меня отобрали крылья...» Так вот, Владим Владимыч, крыльев я был лишен много лет тому назад. Как вы сами изволили выразиться, именно в «щенячье-ангельском возрасте».

В.В. откровенно зевнул. Спросил без малейшего интереса:

— За что крылышки-то отобрали? За неуспеваемость?

— Да нет. Там историйка была позабавнее. Если хотите — могу поведать. Вдруг вам пригодится? Как литератору...

— О, черт вас подери!.. — в отчаянии воскликнул В.В.

— Вот это уже совсем ни к чему, — строго сказал Ангел.

— Простите... Но если бы вы знали, Ангел, сколько раз в своей литераторской жизни я слышал эту фразу!.. Почему-то все свято убеждены, что их существование в этом мире — уникально и требует немедленного отражения в любой форме изящной словесности! И когда им случайно встречается какой-нибудь писатель, сценарист или журналист...

— О Боже!.. Ну, не хотите — не слушайте, — досадливо сказал Ангел.

— Я не о конкретном случае, я — вообще. Знаете, откуда это? Еще из советских времен, когда с экранов и театральных сцен мудрые седоусые рабочие учили уму-разуму главных инженеров, а деревенские дедушки в лапоточках балагурили философскими сентенциями... Вколотили в головы совбедолагам, что «искусство всегда в долгу перед народом». Бросили эту тухлую косточку двухсотмиллионной толпе своих граждан в компенсацию за все их унижение и бесправие, а эта несчастная толпа взялась всерьез эту косточку мусолить. Господи!.. Сколько же поколений должно прожить Свою Жизнь, чтобы окончательно избавиться от этой вонючей и лживой шелупони?!

— Минимум — три, — тихо сказал Ангел. — Одно уже выросло. Осталось два. Но я и не пытался всучивать вам сюжетец, Владимир Владимирович. Мне просто причудилось, что вам это может показаться любопытным.