Школьники прочно обосновались в креслах, а на толпящихся в проходе взрослых смотрят с презрением или не смотрят вовсе. Уставшие после тяжелого трудового дня люди взбираются в автобус, предвкушая спокойную поездку. Они видят, что все сиденья заняты, и лица их разочарованно вытягиваются. Сзади напирают новые пассажиры, бедняги вцепляются в поручни, чтобы не упасть. Я вижу пожилых супругов, нескольких не отрывающихся от телефонов яппи, бизнесменов, студентов, а в глубине вагона двух болтливых красоток пенсионного возраста, которые, судя по фирменным пакетам, только что совершили набег на столичные супермаркеты. Всех их шатает и подбрасывает под аккомпанемент радостного щебетанья наслаждающихся поездкой деток.

А сопровождающие и бровью не ведут. Наоборот, при появлении нового пассажира они следят за тем, чтобы их воспитанников не потревожили, ведь их обязанность — заботиться о школьниках, а не о взрослых. Неужели я один помню то далекое время, когда детям внушалось уважение к старшим? Впрочем, сами жертвы хамства благосклонно взирают на ребятишек, улыбаются им в знак симпатии, а некоторые даже расспрашивают о том, кто как учится, кому сколько лет, как кого зовут, кто где живет. Позабыты и усталость, и волнения рабочего дня. Взрослые видят в детях трогательный символ бесконечного обновления и незыблемости Вселенной. Мысль о бессмертии рода человеческого помогает им преодолеть житейские невзгоды. Всеобщие проявления чадолюбия растопили недоверчивость воспитательниц — их горделивая осанка показывает, как довольны они, посредники меж миром взрослых и миром детей, что им выпало счастье сопровождать малышей в этой поездке.

В сложившейся ситуации любое недовольное замечание с моей стороны будет воспринято враждебно. Я могу рассчитывать разве что на поддержку яппи — они все время говорят по телефону и еще ничем не проявили своего отношения к цветам жизни.