— Я ожидаю от вас единодушия в данном вопросе.

*

До решения Верховного суда Марен Патаки могла располагать привилегиями, предоставленными ей Табачной компанией. Она села в лимузин и отправилась в тюрьму. Учитывая, какой оборот приняло дело три дня назад, адвокат была уверена, что добьется эффектной развязки, но у нее вызывало опасение поведение Дезире, его идиотская самоуверенность, его бесхребетность и неконтролируемые высказывания. Вот и теперь — она принесла ему надежду на спасение жизни, а он, вразвалку войдя в переговорную, задал свой извечный вопрос:

— Ну, дадут мне покурить?

— Месье Джонсон, речь идет не только о сигарете, я хочу добиться пересмотра дела! Вы утверждали, что не были на месте преступления в момент убийства. Так значит, надо использовать этот шанс и бороться.

Верзила погрузился в задумчивость. Похоже, что, как и во время следствия, его собственная судьба интересовала его меньше, чем решение юридической задачи о последней сигарете. Некоторое время Джонсон таращился на адвоката и наконец счел своим долгом внести поправку:

— Я правда не убивал, но этот гад был тот еще расист!

— Прошу вас, Дезире, прекратите оправдывать убийство! Вам это повредило на суде. Все преступления отвратительны. И поскольку я верю в вашу невиновность, я постараюсь вас вытащить.

— Вы будете говорить с судьями?

— Да, я как раз еду в суд.

— Пожалуйста, спросите, можно мне выбрать марку сигареты? Мне бы хотелось английскую, крепкий «Бенсон» без фильтра.

На его лице мелькнула мечтательная улыбка:

— И еще бы травки.

Воинствующая аболиционистка жалостливо улыбнулась. Ну чего ждать от этого бедняги, неспособного на элементарное усилие, чтобы спасти собственную шкуру. Придется выкручиваться одной. Попрощавшись с Джонсоном, она отправилась на служебном лимузине в Верховный суд, куда ее вызвали к шестнадцати часам.