Квам Лао Чингу не хватало твердости нанести решительный удар и разрубить гордиев узел, поэтому он пытался распутать клубок юридических противоречий аккуратно. С одной стороны, Уложение об исполнении наказаний предоставляло Джонсону право осуществить желаемое; с другой — правила внутреннего распорядка тюрьмы его этого права лишали; да и сработавшие на дым детекторы вызвали бы бурное недовольство других заключенных. В глубине души директор надеялся, что здравый смысл победит и приговоренный смирится с благотворной для всех мерой. Квам Лао Чинг рискнул еще раз объяснить свою точку зрения:

— Месье Джонсон, вы же понимаете, что это невозможно. При малейших признаках дыма повсюду завоют сирены. Проявите понимание.

Поскольку его слова не поколебали намерений Дезире, в голосе директора зазвучали возмущенные нотки:

— Вы прекрасно знаете, что курение вредно для всех. Если вы не заботитесь о своем здоровье, подумайте хотя бы о здоровье охранников. Почему они должны дышать дымом вашей сигареты?

Не услышав ответа, он выдвинул альтернативное предложение:

— Мы охотно предоставим вам гамбургер и холодное пиво. Скажите нам, чего вы хотите перед казнью, месье Джонсон.

Адвокат приговоренного была весьма удивлена его притязаниями и полагала, что директор уступит требованию и спустит дело на тормозах. Во время процесса мэтр Марен Патаки не сумела найти ни одного смягчающего обстоятельства для своего клиента. Теперь она только диву давалась, как этот не блещущий умом преступник сумел углядеть юридическую неувязку. Адвокат семьи убитого полицейского не верил своим ушам; он тоже возлагал на многоопытного директора ответственность за урегулирование тягостных деталей умерщвления преступника. Каждый терпеливо ожидал, что порядок вскоре восстановится. Неожиданно осужденный с подкупающей искренностью пожаловался:

— Мне же целый год не давали курить. Я только хочу выкурить последнюю сигарету. Я имею право.