— У нас гости! — торжественно объявил Юрка. — Просьба матом не выражаться, курить в форточку.

Обители чердака с любопытством на меня уставились. А я — на них.

— Тебя как зовут? — спросил меня Юрка.

— Жека.

— Жека? — удивился Юрка. Все рассмеялись. — Наш человек! Так, а теперь открываем фонд помощи голодающему ребенку!

Неформалы ухмыльнулись и начали рыться в карманах. Собранной мелочи как раз хватило на бутылку кефира и два рогалика.

Вскоре я сидела на старом продавленном диване, ела, болтала ногами и с воодушевлением рассказывала про свои школьные дела. Юрка слушал внимательно, не перебивал, а я думала, что он очень красивый, даже лучше Коли Щёлкина.

Я просидела с ними до самого вечера. Слушала их разговоры, их музыку, смотрела на них. Вставляли разные фразы, казавшиеся мне очень умными. Они улыбались в ответ. И мне было очень хорошо среди них.

Когда, наконец, вернулись родители с работы, и я засобиралась домой, то спросила:

— Можно ещё прийти?

— Приходи, — ответил Юрка.

— А можно завтра?

— Приходи завтра.

Я подпрыгнула от радости и помчалась вниз, прижав к груди портфель.

— Смешная девчонка! — услышала я в дверях голос Юрки.

Дома за ключи мне влетело. Мать долго, нудно кричала, что я безответственная, что мастерская далеко, что денег нет, что когда будут новые ключи, еще неизвестно. Меня стращали, что теперь я буду сидеть в подъезде, до их прихода. А я думала про Юрку, и почему-то про Кеху и ту учительницу с шарообразным задом.

* * *

На следующий день на перемене я рассказала друзьям про свое необычное знакомство. Те подивились, закидали меня вопросами.

— Они хорошие, — сказала Машка. — Просто они так самовыражаются.

Мы с уважением закивали — про самовыражение Машка знала всё: её родители работали в ТЮЗе