Смотрит, смотрит Маруся. И видит она, чего никогда прежде не видала. Из-за густой осоки головою русалка кивает: смеется личико бледное, блестят жемчужные зубы, и волосы зеленые по ветру вьются. И смотрит и слушает Маруся. И слышит она: раздался над водой тихий голос, тихий, жалостный, не то ветер шелестит, не то вода звенит. Расслышала слова:

Моя дочка, моя ясочка, Ты зачем сюда пришла? Видно, злая ведьма-мачеха Тебя с хаты прогнала. Не встать уж мне, не выплыти: Пески в воде усыпали всю косу мне, всю русую; Руки в камыше увязли, А сердце мне змея-тоска Сосет, грызет без устали. Погубила меня Ведьма-мачеха твоя, Погубила меня, Утопила меня.

И забурлило что-то на середине озера, словно бы кто камешек кинул. Маруся к воде потянулась, захотела подняться, привстать и… проснулась.

Смотрит: лежит она у кочки, близ озера. Занимается над водою заря ясная, лучами ей прямо в очи глядит. Вспомнила про гуся Маруся, на ноги поднялась и пошла искать по берегу, по лесу, по полю. Устала, измаялась, нигде не нашла, домой к вечеру воротилась.

Разгневалась, разъярилась мачеха, с кулаками на нее напустилась:

— Ах ты, дрянная девчонка, негодница! Где ты все шаталась, пропадала?

Исколотила ее пуще прежнего и опять прогнала гуся искать.

Пошла снова в лес Маруся. Вечером к озеру, к знакомой кочке прибрела, прилегла, и сама не приметила, как заснула. И услышала снова Маруся песню:

Моя дочка, моя ясочка, Ты зачем сюда пришла? Видно, злая ведьма-мачеха