— Тетя, вот вам, держите! — произнес за спиной Веры Алексеевны запыхавшийся голос. Разжав кулак, девочка пересыпала в ладонь учительницы горстку горячих влажных монет и положила на колени сверток. — Трубочек нема, взяла два сливочных пром… пломбира и два стаканчика клубничного по семь копеек…

— Да ты не спеши, остынь сперва, а то простудишься…

Но девочка уже отмерила зубами кусок пломбира и жевала его, как хлеб.

— Разве так едят мороженое? Надо понемножку. — Вера Алексеевна тихонько лизала тающую сласть, подставив руку с носовым платком.

— Не, я так кушать не люблю. Я люблю, чтобы полный рот! — девочка засмеялась и принялась вылизывать бумажную обертку.

Вера Алексеевна протянула ей стаканчик.

— Я клубничного не хочу — возьми. Только не торопись, давай поговорим немножко. Как тебя зовут?

— Наяда.

— Наяда? Это твоя мама придумала такое имя?

— Не. Имя это не придуманное, а на самом деле такое. Есть даже в книжке написанное: На-я-да. Я сама видела. А схотела назвать так не мама, а бабушка.

— Захотела. Не «схотела», а захотела… Это редкое имя, поэтому я спросила. Можно я буду называть тебя Надей?

— Зовите, мне что. Я записана Надей. А вас как звать?.. Вера у меня есть тетя. Только в другом городе. Можно я вас буду звать «тетя Вера»?

— Хорошо, зови. Только правильней называть взрослых по имени и отчеству.

— До свиданья вам, я ухожу. — Надя вдруг повернулась и побежала. Остановилась у асфальта и оттуда крикнула «спасибо!»

Вера Алексеевна помахала ей рукой. Почему девочка убежала? Может, обиделась, подумала, я не хочу называться «тетей Верой»?

Прошло два дня. Девочка не появлялась, и Вера Алексеевна жалела, что сделала ей замечание. Она привыкла поправлять, выправлять, — таков уж долг учителя. Может, следовало промолчать в данном случае. Такая славная девочка!