А видно — ребенок запущенный. Мать, наверное, целый день на работе, в сезонное время здесь все стараются заработать, берут дополнительные нагрузки. Дети бегают с утра до ночи без присмотра, благо тепло. Речь у девочки неправильная… Ясно: читать не приучена, за лето, наверное, книги не откроет.

Вера Алексеевна потянулась за своей книгой, положенной у ног, но книга исчезла. Учительница недоуменно повела глазами вокруг и, наклонясь, заглянула под кресло. Из-под кресла торчали две розовые пятки. Послышался смех. Вера Алексеевна обрадованно воскликнула: «Надя, это ты?» Под креслом завозились, девочка вылезла на четвереньках с книгой, которую держала, как поноску, в зубах, и положила на колени Вере Алексеевне.

— Я собака, умею бегать на четырех ногах, знаете, как быстро, и лаять! Хотите, покажу?

И, не дождавшись ответа, Надя, проворно перебирая ногами и руками, двинулась к морю, показывая Вере Алексеевне зад в коротеньких синих трусиках.

— Надя, иди сюда. Мне это совсем не интересно. Ты ведь не маленькая — сколько тебе лет?

Девочка поднялась и пошла обратно.

— Чего? Сколько лет? Много. Я уже скоро буду выходить взамуж. Завтра мой день рожденье. Исполняется двенадцать. А послезавтра пойдет тринадцатый. Потом четырнадцать, пятнадцать, а там уж и шестнадцать — можно взамуж!

Вера Алексеевна засмеялась: «взамуж, взамуж» — что только болтает ребенок?

— Куда ты заторопилась? Дело это серьезное, вырастешь — поймешь. Тебе пока об ученье думать надо.

— Жениться надо молодой, а старая кому нужна?

Ясно: девочка повторяет чужие слова, разговор этот продолжать не следует.

— Ты лучше скажи, в каком ты классе — в шестом?

— В ше-е-е-стом… — протянула Надя, скучая и уже сделала два шага в сторону.

Вера Алексеевна поняла, что Надя не хочет говорить про учение — может, неважно у нее с отметками.