До этого я плавала, делая ногами неторопливые стригущие движения и слегка приподнимаясь над поверхностью воды, — своеобразная гимнастика в состоянии невесомости. Инес тем временем рассказывала, как она меня нашла. Она прочла мой репортаж в одной из местных газет и по тематике определила, что, должно быть, я нахожусь во Франкфурте. В справочном бюро она узнала мой адрес и решила, что будет забавнее — как она выразилась — встретиться в бассейне. Ты находишь это забавным? — спросила я, но она, вместо ответа, спросила: ты же верна своим привычкам, разве нет? Да, сказала я, я не забываю свои привычки. Мысленно я была уже далеко, со своими новыми коллегами. Один из них, красивый мужчина, носил костюмы от Армани. Всегда и только Армани — все прочие цепко держались за джинсы и свитера.

Почему ты уехала из Рима? — поинтересовалась Инес. Вопрос был задан таким тоном, как будто она уже спрашивала об этом раньше, но в тот раз так и не дождалась внятного ответа. Ну, сказала я и почесала ключицу, немецкие газеты перестали покупать репортажи. Все меньше становится корреспондентов, работающих на несколько изданий, и, кроме того, я получила здесь неплохое предложение. Пока мы болтали, я заметила, что на лбу сестры выступил пот, да, признаться, и я чувствовала себя не в своей тарелке, и, так как наш разговор становился все бессодержательнее, мы принялись рассуждать о достоинствах и недостатках Франкфурта и Рима, причем Франкфурт явно проигрывал. Я рассеянно поглядывала на наклейки в форме распластанных крыльев, за которые цеплялись когтями облепившие стекла птицы. Дело было не в стандартной форме этих наклеек, они в моих глазах выглядели как нечто возникшее само по себе — эти эксцентричные, большие, черные фантастические птицы; я сразу заподозрила смотрителя бассейна.