С этим оглушительным воплем он схватил матрас обеими руками и, словно борец на ринге, легко сбросил его с койки. Рядовой Лонтри, совершенно голый, коротконогий, белокожий, помятый со сна, как бумага из мусорной корзины, в один миг очутился на полу.

– Я как раз собирался вставать, сержант! – вежливо сообщил он.

– Знаю, сынок, – приветливо кивнул Дрисколл. – Я заметил. Кстати, зачем ты натянул эту дурацкую сеть?

Лонтри с невинным видом возвел очи горе.

– Я следовал приказу, сержант, – объяснил он. – Личный состав обязан пользоваться противомоскитной сетью.

Но Дрисколл уже шагал к дверям.

– Смотри, сынок, – предупредил он, оборачиваясь через плечо. – Заработаешь наряд.

Лонтри дождался, пока сержант удалится на безопасное расстояние, и сказал вполголоса, чтобы Дрисколл не слышал:

– Кроме того, сеть скрывает меня от остальных, когда я занимаюсь моим маленьким дельцем.

В Пенглине было спокойно. Боевые действия солдаты видели только на бумаге, заполняя бесчисленные армейские формы с номера первого по номер сто миллионов первый. Регистрационные карточки, денежное и вещевое довольствие, списки больных и отсутствующих без уважительной причины, списки погибших во время боевых действий – все эти сведения ежедневно ложились на бумагу, захватанную влажными от пенглинской жары руками, худо-бедно отражая настоящую армейскую жизнь, протекавшую где-то невероятно далеко – в восьми милях от Пенглина, за Джохорской дамбой, где начинались настоящие джунгли. По другую сторону пролива, отделяющего остров от материка, засели в непроходимых джунглях отряды партизан-коммунистов, которые постоянно устраивали засады и дерзкие нападения, вынуждая Британскую армию вести бесконечную войну среди густого подлеска и гигантских деревьев.

Но в Пенглине, расположенном в безопасности на острове, в десяти с небольшим милях от Сингапур-сити, было тихо, как в каком-нибудь респектабельном пригороде. Квадратные здания казарм целыми днями мирно жарились на солнышке по одну сторону оврага, наискосок пересекавшего долину.