- Давай! - соглашается она.

И мы вместе пьем пиво под пляжным зонтиком.

- Кстати, - говорю я, - кажется, я тебя уже встречал здесь - в шестьдесят третьем году. И место то же, и время суток...

- Ничего себе... Так давно?

- Ну да...

Она залпом отпивает половину, и смотрит в банку через дырочку.

- Может, и встречал... В шестьдесят третьем году, говоришь? Хм, в шестьдесят третьем... Могли и встретиться.

- Ты совсем не меняешься, да?

- Так я же метафизическая девушка.

- А тогда ты на меня совсем внимания не обращала. Только и глядела, что на море...

- Все может быть, - говорит она. И смеется: - Слушай, а можно еще пива?

- Да конечно, - говорю я и открываю ей банку. - А ты что же: так с тех пор и идешь по пляжу?

- Ну да.

- И подошвам не горячо?

- Нисколько. У меня очень метафизические подошвы. Хочешь посмотреть?

- Давай.

Она вытягивает стройные ноги и показывает мне свои подошвы. Великолепные метафизические подошвы. Я легонько касаюсь их пальцами. И не горячие, и не холодные. Я трогаю их - и раздается еле слышный шум волн. И даже шум этот - очень метафизический.

Мы пьем с ней пиво, больше ни слова не говоря. Солнце даже не шелохнется.

Время стоит на месте. Ощущения затянутого в зазеркалье.

- Когда я думаю о тебе, все время вспоминаю школьный коридор, - говорю я. - С чего бы это?

- Суть человека - в его сложности, - говорит она. - Предметом науки о человеке является не объект, а находящийся внутри тела субъект.

- Хм-м, - говорю я.

- В общем, ты живи себе. Живи, живи, живи - и все. А я просто - девушка с метафизическими подошвами.

С этими словами Девушка из Ипанемы Шестьдесят Три / Восемьдесят Два стряхивает с коленей приставший песок и поднимается.

- Спасибо за пиво.

- Пожалуйста.

Бывает, я натыкаюсь на нее в вагоне метро.