— Да, я боюсь.

На мгновение он отвернулся к окну. Бесчисленные снежинки с внезапно усилившейся яростью набросились на окно: казалось, что защищенное от них бледное лицо приводило снежных демонов в бешенство.

— Я склонен сильно беспокоиться о нем, — прибавил Дэвид и слегка пожал плечами.

Он снова взглянул на отца Ролана.

— Слышали ли вы когда-нибудь о заблудившемся человеке? — спросил он. — Не в лесу и не в пустыне, а в жизни? Слышали ли вы о человеке, потерявшем точку опоры, о человеке, из-под ног которого ускользнула почва?

— Да, много лет тому назад я знал такого заблудившегося человека, — ответил отец Ролан, выпрямившись. — Но он выбрался на дорогу. А ваш друг? Ваши слова меня заинтересовали. Я три года не был в цивилизованной стране, и история вашего друга, наверно, не похожа на все то, к чему я привык. Может быть, вы ее мне расскажете, если это не секрет.

— Это невеселая история, — предупредил младший собеседник. — А в такую ночь, как эта…

— Возможно, что в такую ночь человек более способен понять всю глубину несчастья и трагедии, — спокойно прервал отец Ролан.

Слабый румянец появился на бледном лице Дэвида Рэна. Его руки нервно сжались.

— Конечно, здесь замешана женщина, — сказал он.

— Да, конечно, женщина.

— Иногда я сомневался, боготворил ли этот человек женщину или только ее красоту, — продолжал Дэвид со странным блеском в глазах. — Он любил красоту. А эта женщина была красива, мне кажется, даже слишком красива. И все же он любил женщину. Когда она ушла из его жизни, ему казалось, что он погрузился в темную бездну, из которой нет выхода. Я часто спрашивал себя, любил бы он ее, если бы она была менее прекрасна, даже совсем уродлива. Как и мой друг, я отвечал себе, что любил бы, и все больше и больше убеждаюсь в этом. Я уверен, что к моему другу никогда не вернутся надежда и вера, потерянные им в тот момент, когда он столкнулся лицом к лицу с силами жизни, быть может, природы, которые оказались могущественнее его любви и твердой воли.