Отец Ролан кивнул головой.

— Я понимаю, — сказал он и откинулся глубже в свой угол у окна, так что его лицо очутилось в тени. — Тот человек, которого я знал, тоже любил женщину, и она тоже была прекрасна. Он считал ее самым чудесным созданием в мире. Сильная любовь во всем видит красоту.

— Но эта женщина, жена моего друга, отличалась такой красотой, что даже женщины восхищались ею. Не любовь моего друга делала ее красивой. Она была поистине красива.

— И нашлись другие, оценившие ее красоту, готовые ради этой женщины на все, не так ли?

— Да, нашлись и другие. Но чтобы уяснить себе все происшедшее, вам следовало бы знать моего друга до того, как он погрузился в бездну отчаяния, пока он был еще человеком. Он увлекался науками. Он обладал достаточным состоянием, чтобы располагать временем и средствами для любимых занятий. У него была большая библиотека и лаборатория. Он писал книги, которые читались немногими, так как в них он излагал довольно необычайные теории. Он считал, что мир очень стар и что развитие современной искусственной цивилизации принесет человечеству меньше пользы, чем воскрешение немногих великих законов, похороненных в пыли прошедшего. Он не был фанатиком или чудаком. В нем кипели молодость и энтузиазм. Он любил детей и хотел, чтобы его дом был полон ими. Но его жена полагала, что для этого она слишком красива — и детей они не имели.

Дэвид Рэн немного наклонился вперед и слегка надвинул на лоб шляпу. Буря на мгновение утихла, так что слышно было тиканье больших серебряных часов отца Ролана.

Затем он продолжал:

— Не знаю, зачем я все это вам рассказываю, наверное, для того, чтобы излить свою душу. Мне трудно найти подходящие слова, чтобы говорить о… его жене. Может быть, существовали обстоятельства, смягчавшие ее вину. Мне кажется, что в наше время мужчина не должен быть слишком требовательным.