Он не должен вздрагивать, когда его жена чокается бокалом шампанского с другим мужчиной. Он должен научиться ценить порочную красоту танцоров кабаре и воспитать себя так, чтобы его не оскорблял вид дам, залпом осушающих бокал с искрящимся вином. Он должен приучить себя ко многим вещам, как приучает себя к классической музыке и опере. Он должен забыть тихие мелодии и нежных женщин: и те и другие отошли в область преданий. Нужно принимать жизнь как грандиозную симфонию нового композитора; те же, кому не удается приспособиться к ее ритму, становятся неудачниками. Все эти мысли развивал и мой друг, чтобы оправдать жену. Она любила яркий свет, веселье, вино, песни, возбуждение. Он — неудачник — любил свои книги, свою работу и свой дом. Ему хотелось быть только с ней вдвоем. Так он представлял себе любовь. А она хотела другого. Вы понимаете? Пропасть росла, и, наконец, он увидел, как они далеки друг от друга. Ее жажда вызывать восхищение, ее страсть к шумному веселью стали граничить с безумием. Я знаю это, так как видел все… Мой друг и сам называл это безумием, но он верил ей. Если бы он от кого-нибудь услышал, что она изменяет ему, я уверен, он убил бы того человека. Постепенно он пришел к мучительному убеждению, что боготворимая им женщина не любит его. Но это не заставило его подумать, что она любит другого или других. Однажды он уехал из города. Жена провожала его на вокзал и махала ему вслед платком. В этот момент она была великолепна.

Сквозь полузакрытые глаза отец Ролан видел, как склонилась голова Рэна и суровая складка залегла у его рта. Когда он снова заговорил, его голос изменился и казался почти бесстрастным.

— Иногда судьба творит с людьми любопытные штуки, не правда ли? Путь впереди оказался не в порядке, и мой друг вернулся с дороги. Его не ждали. Поздно ночью он приехал домой и, открыв дверь своим ключом, бесшумно вошел, боясь разбудить ее. В доме было тихо, только проходя мимо ее комнаты, в которой горел свет, он услышал приглушенные голоса. Он прислушался, затем вошел.