Может, всё было так?

12.   Твой последний день остаётся мне не­известным. Что ты делала, куда ходила, с кем говорила. Знаю, что ты была с ней.

С ней. Выстрел.

Выстрел.

Ещё один. Десятки выстрелов. Я ранена. Я расстреляна внутри. Она прекрасная, легкая, беззаботная. Такая же, как бабочки в ко­робке. Но она не безобидна. Она лишила меня последних минут с тобой. Бесценное время. За это я её так остро ненавижу. За её случайное нахождение с тобой. За то, что если бы тогда она не украла тебя, я смогла бы тебя спасти. Предприняла ли она что-то, что бы не допустить твоей смерти?

Она не пришла к могиле. Только не оправдывай её, не говори мне, что она не знала. Я лично написала ей. Но она не пришла. Впрочем, её никто не ждал. Она не нужна. Она, укравшая твои последние мину­ты, не смогла найти в себе силы попрощаться с тобой. Я пропитана ненавистью к ней, которая граничит с любовью к тебе. Теперь мне осталось забрать у неё эти минуты. Я заберу.

Я рада. Если я способна чувствовать поми­мо боли ненависть — значит, я живу. Чувство ненависти делает меня тверже и питает меня силой. Нельзя не ненавидеть.

Слишком неожиданный поворот. Я не была готова.

— Ненависть?— переспрашиваю я.

— Да.

На улице начался дождь. Мгновенно. Людей в кафе стало больше. Стало шумно. Она на­чала говорить тише.

13.   В последние минуты я была рядом с то­бой.

В зале, где никого, кроме нас, не было, играла музыка.

Ля-ля-ля. Ля-ля-ля. Ля-ля-ля. Ля. Ля-ля. Пом­нишь? Наша любимая мелодия.

Мы бесконечно долго кружились в танце, улыбаясь друг другу. Мы чувствовали близость и легкость. Ты вела меня. Я расслаблялась. У меня кружилась голова от невесомости. Му­зыка была в нас. Я доверилась тебе, твоим рукам. Мы не останавливались — ведь так гармонично — наш танец. Бокал шампан­ского где-то на столе, и мне хорошо.