— Мы только пришли. Присаживайся. Где официант? Надо заказать еще шампанского. Ты уже поужинала?

Бетси садится рядом со мной, мы сдвигаем бокалы и медленно потягиваем шампанское. Бетси — американка. Ее отец работает в Министерстве иностранных дел. Мне нравятся ее родители: они хорошо ко мне относятся и, в отличие от множества родителей-иностранцев, не пытаются запретить Бетси общаться с китайцами. Мы с Бетси познакомились в миссии: она просвещала китайцев, а я изучала западные традиции. Но мы не лучшие друзья: моя ближайшая подруга — Мэй, Бетси только на втором месте.

— Отлично выглядишь! — говорю я ей. — У тебя чудесное платье.

— Еще бы, мы же его вместе выбирали! Если бы не ты, я бы выглядела как корова.

Бетси едва ли можно назвать худенькой, и то, что ее мать — типичная американка, не разбирающаяся в моде, делу не помогает. Поэтому я отвела Бетси к портнихе, чтобы та сшила ей несколько приличных платьев. Сейчас Бетси выглядит очень мило: на ней узкое платье из ярко-алого атласа и брошь с сапфирами и бриллиантами. Над веснушчатыми плечами беспорядочно вьются белокурые кудри.

— Смотри, какие они милашки, — говорит Бетси, кивая на З. Ч. и Мэй.

Мы наблюдаем за тем, как они танцуют, и сплетничаем о знакомых. Когда песня заканчивается, З. Ч. и Мэй возвращаются к нашему столику. З. Ч. повезло — с ним сегодня три девушки, и он поступает мудро, танцуя по очереди с каждой из нас. Ближе к часу ночи наконец приходит Томми Ху. Завидев его, Мэй вспыхивает. Вот уже много лет наши матери играют в маджонг, и они всегда надеялись, что когда-нибудь наши семьи породнятся. Мама будет счастлива, когда узнает об их взаимной склонности.

В два часа мы высыпаем на улицу. Июльский воздух горяч и влажен. Никто не спит, даже дети и старики. Время перекусить.

— Ты с нами? — спрашиваю я Бетси.

— Не знаю, а куда вы собираетесь?

Мы смотрим на З. Ч. Он называет одну из кофеен во Французской концессии, где обычно собираются интеллектуалы, художники и коммунисты.