— Ничего себе шуточки! — смеется Мэй.

— Это не шутка, — говорит папа. — Я выдаю вас замуж.

Я все еще пытаюсь осмыслить услышанное:

— Что случилось? Мама заболела?

— Перл, я все сказал. Вы должны слушаться меня и поступать так, как я говорю. Я ваш отец, а вы — мои дочери. Так устроена жизнь.

Жаль, я не могу передать, как абсурдно прозвучали его слова.

— И не подумаю! — возмущенно заявляет Мэй.

Я пробую воззвать к его разуму:

— Этот феодализм давно в прошлом. Когда ты женился на маме, все было совсем по-другому.

— Мы с вашей матерью поженились во втором году Республики, — отвечает он раздраженно. — Речь не об этом.

— Тем не менее вы женились по сговору, — возражаю я. — Ты что, рассказывал свату, умеем ли мы шить, вязать или вышивать? — Мне становится смешно. — Ты дашь мне в приданое ночную вазу, расписанную драконами и фениксами, символизирующими идеальный брак? А Мэй достанется ночная ваза, полная красных яиц, чтобы ее будущая семья знала, что у нее будет много сыновей?

— Говорите что хотите. — Папа равнодушно пожимает плечами. — Вы выходите замуж.

— И не подумаю! — повторяет Мэй. Она всегда умела заплакать в нужный момент, и сейчас слезы струятся по ее лицу. — Ты меня не заставишь!

Папа не обращает на нее никакого внимания, и я понимаю, что он серьезен, как никогда. Он смотрит на меня так, будто видит в первый раз.