— Этот олух слуга из соседнего дома сегодня был так неловок с ночной вазой семейства Цо, — говорит мама. — Вся улица воняет их испражнениями! А повар… — тут она позволяет себе неодобрительно фыркнуть, — подал нам такие старые креветки, что от их запаха мне расхотелось есть.

Мы с ней не спорим, но на самом деле источник удушающего запаха — не разлитый горшок и не креветки, а она сама. Поскольку из-за отсутствия слуг с веерами воздух в комнате неподвижен, запах крови и гноя, сочащихся из-под бинтов, которыми стянуты мамины ноги, стоит у меня где-то в гортани.

Мама продолжала заполнять тишину своими сетованиями, когда ее перебил папа:

— Девочки, оставайтесь дома сегодня вечером. Мне надо с вами поговорить.

Он обращается к Мэй, которая в ответ улыбается ему в своей очаровательной манере. Мы не скверные дочери, но у нас есть планы на вечер, и они не включают в себя выслушивание нотаций о том, что в ванной мы тратим слишком много воды или не доедаем весь рис с тарелки. Обычно на улыбку Мэй папа тоже отвечает улыбкой, забывая все свои претензии, но в этот раз он лишь несколько раз моргнул и перевел взгляд своих черных глаз на меня. Я снова вжимаюсь в стул. Иногда мне кажется, что единственная присущая мне форма дочерней почтительности — это уменьшать себя перед отцом. Я считаю себя современной шанхайской девушкой и не верю во весь этот вздор насчет бесконечного подчинения, который раньше внушали девушкам. Но правда состоит в том, что и Мэй, как бы все ее ни обожали, и я — всего лишь дочери. Когда придет время, некому будет передать потомкам наше родовое имя и поклоняться нашим усопшим.

— Ты и гроша не стоишь, — резко говорит мне папа. — Даже не знаю, как мне…

— Пап, не придирайся к Перл! Тебе повезло, что у тебя такая дочь. А мне еще больше повезло, что она моя сестра.

Мы поворачиваемся к Мэй. В этом вся она. Когда она говорит, все слушают ее. Когда она входит в комнату, все на нее смотрят. Ее любят все — наши родители, работающие на отца рикши, миссионеры, которые учат нас в школах, художники, революционеры и иностранцы, с которыми мы познакомились в последние годы.