— Сэм, — говорит старший, указывая на себя. Затем показывает на своего младшего брата и переходит на сэйяп. — Его зовут Вернон, но родители называют его Верн.

Я люблю З. Ч., так что, как бы хорош ни был этот Сэм, мне он не нравится. А жениху Мэй, Верну, едва сравнялось четырнадцать. Он даже еще не начал превращаться в мужчину, он все еще ребенок. Папа не счел нужным упоминать об этом.

Мы разглядываем друг друга, и, похоже, никому из нас не нравится то, что он видит. Наши взгляды бродят по небу, по земле, избегая столкновений. Внезапно я думаю, что, возможно, им тоже не слишком хочется жениться на нас. Если дело обстоит именно так, мы все можем считать это не более чем коммерческой сделкой. Мы подпишем бумаги и вернемся каждый к своей жизни, и дело решится без разбитых сердец и раненых чувств. Отчего, впрочем, не перестанет быть абсурдным.

— Может, пройдемся? — предлагаю я.

Никто не отвечает, но все следуют за мной. Мы бредем по запутанным тропкам мимо прудов, каменных садов и гротов. Ивы колеблются в жарком воздухе, как будто слегка остужая его. Резные деревянные павильоны, покрытые золотым лаком, напоминают о чем-то из далекого прошлого. Все здесь призвано напоминать о гармонии и единстве, но сад слишком долго жарился под июльским солнцем, и тяжелый воздух будто сочится липкой влагой.

Верн подбегает к одному из причудливых огромных камней, карабкается на его вершину, а оттуда перебирается на садовую ограду. Мэй смотрит на меня, всем своим видом вопрошая: и что мне делать? У меня нет ответа, и Сэм, кажется, не собирается нам помогать. Она отворачивается, подходит к стене и мягко уговаривает мальчика спуститься. Похоже, он не понимает, что она говорит, поэтому продолжает стоять там, слегка смахивая на морского пирата. Мы с Сэмом идем дальше, пока не доходим до Изящного Нефрита.

— Я бывал здесь раньше, — говорит он неуверенно на сэйяпе. — Ты знаешь, как сюда попал этот камень?