Я предпочитаю не говорить, что обычно избегаю заходить в Старый город. Вместо этого я предлагаю, пытаясь проявить учтивость:

— Давай присядем, и ты расскажешь мне об этом.

Мы находим свободную скамью и разглядываем камень, в котором я не вижу ничего особенного.

— Император династии Северная Сун, Хуэй-цзун,

У Сэма довольно приятный негромкий голос — в нем нет ни капли надменности или снисходительности. Он вытягивает ноги, опираясь на каблуки своих новеньких кожаных ботинок. Я набираюсь храбрости и перевожу взгляд с ног на лицо. Он симпатичный юноша — можно даже сказать, что он хорош собой. Довольно худой. Лицо у него вытянутое, как рисовое зерно, отчего выступающие скулы кажутся еще острее. Цвет кожи темнее, чем мне нравится, но это вполне объяснимо — он ведь из Голливуда. Я читала, что кинозвезды любят загорать на солнышке, пока не становятся коричневыми. Волосы у него не совсем черные, на солнце они отливают рыжим. У нас принято считать, что такими разноцветными волосы бывают только у бедняков, которые не могут позволить себе нормально питаться. Наверное, в Америке еда настолько разнообразна и обильна, что это тоже влияет на цвет волос. Одет он элегантно. Даже я вижу, что его костюм сшит совсем недавно. И он имеет долю в отцовском бизнесе. Если бы я уже не была влюблена в З. Ч., Сэм показался бы мне недурным вариантом.

— Семья Пань вытащила камень из реки и принесла его сюда, — продолжает Сэм. — Как видишь, он удовлетворяет всем требованиям, которые предъявляют к камням: пористый, как губка, приятной формы, и вид его заставляет задуматься о тысячелетней истории.

Он снова умолкает. Вдалеке Мэй, подбоченившись, кружит вокруг каменного сада. Ее раздражение чувствуется даже отсюда. Она зовет мальчика в последний раз и ищет меня взглядом. Подняв руки, как бы признавая свое поражение, она идет в нашу сторону.

Сэм говорит:

— Ты мне нравишься. Я нравлюсь тебе?