Молодой монах изучал такую же брошюрку.

- Удивительно, - проговорил он, - почему бы европейским и мировым психиатрам не объединиться, раз они озабочены одной и той же проблемой.

- Разные школы, - проворчал в ответ профессор Бурш. - У одних аналитическая, у других фармакологическая ориентация. Смертельная вражда!

- Вспомнил! - воскликнул монах Тони. - Я читал, как они отлучают друг друга от психиатрической церкви, Господи прости. Весьма прискорбно.

- Ваша церковь применяла в отношении еретиков еще более предосудительные методы, - фыркнул Бурш,

- Зато куда более эффективные, - заметил Тони, улыбаясь невинными голубыми глазками.

- Какое циничное замечание, учитывая благолепие вашего монашеского ордена!

- Нас специально учат цинизму, - объяснил ясноокий Тони. - Каждую пятницу у нас семинар по сожжению на костре приобретенных за неделю иллюзий.

Профессор Бурш с многозначительным видом полез в портфель и извлек оттуда корректурные гранки последнего издания своего учебника "Количественное измерение поведения в его социальных и генетических аспектах". Учебник входил в список обязательной литературы для аспирантов; ко времени его выхода из печати, многие данные, содержащиеся в нем, устареют, и автору придется готовить новое, доработанное издание обескураживающее, зато прибыльное и никогда не прекращающееся занятие.

Автобус тем временем миновал романтическое, но немного мрачное ущелье, по которому продвигался почти ползком. Горы по обеим сторонам дороги расступились и стали на глазах превращаться в покатые склоны, всегда напоминавшие бедняге Тони, сколько он с собой ни боролся, женские груди, вываливающиеся из корсажа. Небо, затянутое раньше облаками, приобрело интенсивную, насыщенную голубизну, какой можно любоваться только на высокогорье. Остальной мир представлял собой вариации на тему зелени: луга, склоны, сосновый лес, трава, мох, папоротники. Ни обрабатываемых полей, ни иных признаков цивилизации - одни пастбища, леса да разные оттенки зелени.