-  Где тут кинотеатр? - гаркнула Харриет Эпсом водителю, когда автобус пересекал залитую солнцем, пустую в этот час площадь.

- Кино? - переспросил водитель, оборачиваясь. У него обнаружились усы имбирного цвета, ухоженные и подкрученные, как у императора Франца-Иосифа, и гортанный английский, больше похожий звучанием на арабский. - Кино внизу, в долине. Шнеердорф - отсталая деревня, миссис. У нас нет кино, только цветное телевидение.

Х.Э. опять повернулась к Тони,

- Ряженый горец изволит острить.

- Думаю... - начал было Тони, но тут же был вынужден умолкнуть, потому что водитель-усач опять оглянулся и провозгласил:

- Джентльмены и леди, добро пожаловать в Конгресс-центр!

Цель их поездки находилась за следующим поворотом - там, где обрывалась дорога. Архитектурный стиль Шнеердорфа не менялся уже три-четыре столетия, однако Конгресс-центр отрицал этот стиль полностью и бесповоротно. Это было огромное, садистки-бездушное на вид здание из стекла и бетона, которое мог спроектировать разве что скандинавский архитектор-модернист в период острой депрессии.

-  Как вам это нравится? - поинтересовался водитель, затормозив.

Автобус недоуменно молчал. Потом с заднего сиденья донесся тонкий голосок доктора Уиндхема, чопорно выговорившего:

-  Похоже на железный картотечный ящик со стеклянной крышкой.

Меткое сравнение подняло всем настроение, помогло забыть про опасных "девственниц с колючками" и создало дружескую атмосферу среди "девушек по вызову", выходивших гуськом на бетонную площадку перед негостеприимным пакгаузом.

- А вот и сам Николай Борисович Соловьев! - закричала Харриет при виде здоровенного мужчины медвежьей комплекции в мятом костюме, неторопливо вышедшего навстречу прибывшим.