- Наш Николай в тисках привычной меланхолии.

- Совершенно больной вид, - грустно подтвердил Уиндхем, заранее вытягивая пухлую руку. - Вы, как всегда, цветете! - крикнул он Соловьеву издали.

Тот подошел, наклонил косматую голову и вгляделся в Уиндхема, словно рассматривая в линзу микроскопический препарат.

-  Привычное вранье, - определил он низким надтреснутым голосом.

- Кажется, после Стокгольма минуло уже два года, - напомнил Уиндхем.

- Вы не изменились.

-  Не могу себе больше этого позволить, - жеманно проартикулировал Уиндхем.

II

Конгресс-центр был детищем одного любителя приключений, чья жизнь и деятельность остаются окутанными тайной. Сын почтальона из затерянной альпийской долины, обреченный на наследование скучного отцовского занятия, он пошел наперекор судьбе, сбежал в Южную Америку и стал там миллионером. Ходили разные слухи: согласно одним, он нажил богатство торговлей оружием, согласно другим, организовал сеть борделей, где девицы щеголяли в широких юбках в сборку и были обязаны в самый ответственный момент своей профессии вопить тирольским йодлем. Однако после первого же сердечного приступа миллионер претерпел духовное перерождение и передал свои деньги Фонду содействия любви между нациями. Послание о братской любви должно было распространяться из Конгресс-центра, выстроенного в любимых горах его основателя; однако он умер еще до того, как комплекс был введен в строй. После его смерти попечители выяснили, что на проценты от денег, рассованных Фондом в разные места, можно разве что платить им самим зарплату, но никак не пропагандировать всемирную любовь. В связи с этим было решено, что лучше всего сдавать здание в аренду организаторам различных конгрессов и симпозиумов, заодно вменяя им в обязанность рекламу благой любовной вести. Первоначально здание именовалось Maison des Nations, но потом выяснилось, что это - историческое название самого прославленного и всеми оплакиваемого борделя на парижской улице Шабанэ, и название было изменено.