– Барбара. Я не шучу. Мы это сделаем, а? Мы поженимся, а?

Барбара молчала в тишине, совсем рядом.

– Нет, правда, – упрашивал Рэй, как будто ему возражали. – Мы будем чертовски счастливы. Даже если нам придется воевать, меня, может, никуда не забросят, ни за какие там океаны. Я в этом смысле везучий. Мы бы… мы бы так здорово зажили. – Он всматривался в ее неподвижное лицо в лунном свете. – Поженимся? – умолял он.

– Не знаю, – сказала Барбара.

– Как это не знаешь? Ну и дела. Мы же созданы друг для друга.

– Я даже никак не запомню твое имя, – рассудительно заметила Барбара. – Честно. Мы почти друг друга не знаем.

– Послушай. Мы знаем друг друга гораздо лучше, чем многие люди, знакомые месяцами! – легкомысленно заявил Рэй.

– Не знаю. Что я скажу миссис Оденхерн?

– Его матери? Скажи правду, и все! – посоветовал Рэй.

Барбара не ответила. Она нервно грызла ноготь большого пальца. Наконец она заговорила:

– Ты думаешь, я дурочка?

– Я? Думаю, что ты дурочка? Конечно, нет!

– Меня считают дурочкой, – медленно проговорила Барбара. – По-моему, я все-таки дурочка.

– Перестань это повторять. Перестань, слышишь. Ты не дурочка. Ты… умница. Кто тебя называет дурочкой? Этот твой Карл?

Барбара ответила уклончиво.

– Да в общем нет. Больше девчонки. Одноклассницы. Подружки.

– Они ненормальные.

– Чем я умница? – пожелала узнать Барбара. – Ты говоришь, я умница.

– Ну, ты… просто умница, и все! – сказал Рэй. – Пожалуйста. – И исчерпав на этом свое красноречие, он наклонился и поцеловал ее долгим поцелуем – очень убедительно, как он надеялся.

Наконец Барбара мягко оторвала свои губы от его губ. Ее лицо в лунном свете было озабоченным, но каким-то размякшим, с приоткрытым ртом, как у человека, не сознающего, что за ним наблюдают.

– Хорошо бы не быть дурочкой, – сказала она ночи. Рэй был нетерпелив, но осторожен.