Работа над программой начиналась весьма многообещающе. Проект Мартина состоял не в том, чтобы продемонстрировать на телеэкране руины ради красот самих руин, а в том, чтобы доказать: древние развалины имеют некое значение и для современной цивилизации. Именно потому Мартину оказался нужен антрополог, а не какой-нибудь профессиональный археолог, чье видение мира, вне всякого сомнения, затуманено и искажено годами, проведенными среди вековой пыли и грязи с лопатой и метелкой в руках. Грегори идеально подходил для работы, которую ему собирался предложить Мартин, так как принадлежал к поколению антропологов, отказавшемуся от полевых исследований как от наследия колониализма, грубого материализма и расизма и как от еще одного инструмента культурного империализма. Больше не было нужды студенту-выпускнику и даже аспиранту в течение трех тяжелых лет худеть и рисковать здоровьем в какой-нибудь грязной малярийной деревушке. Вместо этого они могли спокойно работать над дипломом или даже диссертацией, не покидая пределов Северной Америки или Западной Европы.

Подобный подход стал спасением и для самого Грегори, когда он работал над собственной диссертацией. Он, проведший юность за фанатичной экзегезой Священного Писания, более зрелые годы мог посвятить нападкам на логоцентризм, сидя в удобной кабинке в библиотечном зале для аспирантов. Там же Грегори обнаружил неопубликованные работы одного из основателей своей науки, офицера, служившего в колониальной Кении, который когда-то и написал один из «классических» этнографических текстов о Восточной Африке.