— Ну хорошо, я не настаиваю, — сдался я.

— Тогда как ты отнесешься к такому утверждению: скорее, он шел в город, чем из него?

Я кивнул.

— Да, это более вероятно. В городе он мог бы найти себе какое-нибудь средство передвижения. Ты исходил из этого, не так ли?

— Отчасти, — подтвердил Ники. — Но вдобавок, тут снова сыграло роль расстояние. Вспомни, человек прошел девять миль, а девять — точная цифра.

— Боюсь, я не понимаю.

На лице Ники вновь промелькнула гримаса раздосадованного школьного учителя.

— Допустим, ты говоришь: «Я прошел десять миль» или «проехал сотню миль»; тогда я подумаю, что на самом деле ты мог пройти любое расстояние от восьми до двенадцати миль или проехать от девяноста до ста десяти. Иными словами, десять и сто — круглые числа. Ты мог пройти ровно десять миль, но с тем же успехом это могли бы оказаться примерно десять миль. Но когда ты говоришь «девять миль», я вправе предположить, что ты назвал точную цифру. Далее, гораздо вероятней, что нам известно расстояние от некоего пункта до города, чем расстояние от города до этого пункта. Спроси, например, любого горожанина, далеко ли живет фермер Браун, и, если этот человек его знает, он ответит: «Милях в трех-четырех». Но спроси у самого фермера Брауна, далеко ли от его дома до города, и он ответит: «Три и шесть десятых мили — я много раз проверял по спидометру».

— Слабовато, Ники, — сказал я.

— Но в сочетании с твоим собственным аргументом насчет того, что в городе он сумел бы найти транспорт…

— Да, этого хватит, — сдался я. — Принимаю. Что-нибудь еще?

— Я только начал входить во вкус, — похвастался он. — Теперь слушай следующий вывод: этот человек шел в определенное место и должен был поспеть туда к определенному сроку. Он не искал помощи — другими словами, отправился в свое путешествие не потому, что у него сломалась машина, и не потому, что рожала жена, и не потому, что кто-то пытался влезть к нему в дом.