Копченый член дымился на столе,

начал читать Любим, добросовестно подчеркивая ритм и показывая свою вообще-то очень сильную память.

Она с довольным видом слушала свои стихи в исполнении сына, а потом с оттенком выстраданности сказала:

- Дети должны расти, как трава.

Несчастье наше было не в том, что Галина к нам пришла. Многие приходили и уходили навсегда. Несчастье оказалось в том, что выяснилось: мы живем в соседних домах! От нее уже невозможно было уклониться.

- У вас чай без варенья, что ли, насухо? Я не привыкла так, без варенья! Один песок, что ли!

- Не хочешь, не пей, - уговаривали мы ее.

- Надо же, чай без варенья, вы что!

- Ты успокоишься, нет? Галя, успокойся.

А ей только этого и надо: взглянула на нашего кота и ужаснулась:

- Ой, страшный он у вас какой, Боже мой!

- Ты что - красавец наш Кузя, умный!

- Морда у него страшная! Вот у меня кошечка - какая у нее мордочка маленькая, красивая. А у вашего - ужас!

- Так кошечки - они всегда ведь женственнее, изящнее.

- Нет, страшный, страшный, - Галина не сдавалась, криками освежая наше одряблевшее внимание.

- Кузя просто мужественный... сильный.

И мы посмотрели на Галину: у нее широкое уральское лицо, красивое, но не очень-то нежное. Примерно как у Кузи у нашего. И вся она состояла из какого-то плотного вещества, которое торчало во все стороны.

Тут Сократ, добрый мальчик, чтобы развеять тяжесть этого судорожного общения, принялся рассказывать:

- Сон видел я. Он называется: "Превращение в динозавра". Кто-то дал мне жвачку. Я превратился в динозавра: выше домов, голодный. Разламываю стены и в магазин захожу. Ем шоколадки, обжираюсь. Но потом мне стало скучно, я начал искать этого, который дал мне увеличительную жвачку. Только он мог меня превратить обратно в человека. И тут я проснулся, не нашел его.