- Нет, - сказал ваятель с живостью. - Кто увидит мою статую, тот этого не спросит.
Воин спрятал сдачу. Они вышли из кабачка и перешли через площадь, направляясь к собору. У двери, ведущей на лестницу башен, сидела на тумбе дряхлая нищая старуха. Шамкая беззубым ртом, она бормотала дребезжащим голосом какую-то песенку. Лицо и платье древней старухи были одинакового серого цвета, цвета камней церкви. Ваятель остановился возле нее. Старуха бормотала:
Pur kei nus laissum damagier?
Metum nus fors de lor dangler;
Nus sumes homes cum il sunt;
Tex membres avum cum il out,
Et altresi grans cors avum,
Et altretant sofrir poum,
Ne nus faut fors cuer sulement,
Alium nus par serement...
[Песня нищей заимствована из "Le Roman de Rou" нормандского поэта 12-го столетия Робера Васа; ее транскрипция на современный французский язык находится в последней главе "Девятого Термидора". - Автор .
Доколе есмы сущими в розни?
Пора презрети ужасны козни.
Вышняя воля нам подала
Те же руци, нози и тела.
Пребываем с иными в равной красе,
Такожде страждем ныне, как все,
Донележе сердцу не дано
Бысть с иными сердцами, будто одно...
Перевод со старофранцузского Е. Витковского.]
Ваятель с усмешкой глядел на старуху. Вдруг в его глазах проскользнул ужас. Он быстро вошел в боковую дверь церкви. По узкой винтовой лестнице, со ступеньками, расширяющимися к одному краю, держась рукой за тонкий железный прут перил, они стали подниматься к башням. Ваятель шел впереди, ступая тяжело и уверенно. Винтовой ход то светлел при приближении к бойнице, то снова темнел и становился страшен. На светлой площадке они перевели дух.
- Высоко же ты работаешь, мастер, - сказал монах, вытирая лоб рукавом рясы.
- Зато близко к небесам, - ответил ваятель.