Кой производишь толь в ней лютость всю твою!..

Ну, как дальше? Прочти, родная! Видишь, мы все ждем.

Гости точно ждали, застыв от восхищения. А Гавриил Романович Державин даже зажмурил от восторга глаза, услышав два прочтенных Нарышкиным стиха императрицы.

Екатерина, отказавшись читать свои стихи, любезно заговорила с французским эмигрантом.

- Il parait que les choses ne vont pas bien chez vous... сочувственно кивая головой, сказала она. - Quelle infortune, Monsieur! Vous nous direz vos impressions? [Кажется, у вас не все благополучно... Какое несчастье, сударь! Вы нам расскажете о своих впечатлениях? (франц.) ]

- Infandum regina jubes renovare dolorem [Не береди печалей словами, царица (лат.) ], - произнес с усмешкой старик.

Екатерина одобрительно улыбнулась, хотя не поняла ни слова из цитаты и даже не разобрала, на каком она языке (эмигрант произносил по-французски: энфандом режина).

- Comme c'est vrai!.. - сказала она. - Que vos impressions doivent etre interessantes! Nous vous ecoutons, Monsieur. [Как это верно!.. Как должны быть интересны ваши впечатления! Мы вас слушаем, сударь (франц.) ]

Эмигрант начал было говорить, но императрица немедленно его перебила; на лице мгновенно замолчавшего старика проскользнуло изумление: он не привык к тому, чтобы его прерывали в разговоре. Екатерина высказала ряд общих соображений о французской революции. По ее мнению, движение это не представляло серьезной опасности. Тем не менее иностранные державы должны принять некоторые меры предосторожности - особенно в деле воспитания подрастающих поколений: молодежи надо давать самое строгое моральное и религиозное воспитание.