В общем, любой на месте этого человека умер бы от счастья. Но это — Юрген. Он удовлетворенно кивает, говорит: «восемь евро», дает мне две монетки сдачи и вручает неоткрытое вино с раздаточного столика.

А у меня — своя радость. Восемь евро за такое вино!

Оба мы, пряча счастливые улыбки, желаем друг другу всего наилучшего.

Выбрать себе место в автобусе — большое искусство. Я стараюсь ни к кому не подсаживаться, просто иду и швыряю рюкзак на первое попавшееся сиденье. В результате подсаживаются ко мне.

В этот раз сзади у меня оказалась Алина — мы попросту стали друзьями благодаря гревшей ее моей куртке, а впереди — Гриша, который сначала положил на спинку сиденья украшенный очками нос, извернувшись ко мне всем телом, а потом переместился на кресло через проход, так, чтобы беседовать с Алиной и мной одновременно.

— Только не про вино! — сказал он. — Мой интеллект не выдерживает. Расскажите мне о чем-то хорошем, уважаемая госпожа Каменева. Например, вы случайно не еврейка?

— Гриша, не начинайте, — сказал ему я.

— Я не еврейка, а вот вы, Гриша, лучше сами кое-что расскажите. Э-э… Сергей (она произнесла мое имя с запинкой)… Сергей говорит, что вы на самом деле больше, чем журналист. Что вы делаете что-то интересное с русским языком.

— Я его изобретаю, — скромно признался Гриша. — Совсем новый русский язык.

— Вы не имеете отношения к бобруйско-олбанскому?

— Госпожа Каменева, — сморщился Гриша, — как вы могли такое подумать. Это самозванцы.