Зойка мне сказала, пока мы шли в школу:

-- Ты видела у него в глазах такие специальные красные полосочки?

-- Да, -- говорю.

-- Это у него оттого, что он часто плачет.

Мы вообще про деда Аполлонского долго не помнили. Мы вспо-минали о нем, только когда видели.

Людмилка, ботаничка, нам говорит:

-- Дети, завтра на классном часу профессор Галкин расскажет вам про глаза. Зоя Галкина, встань!

А наши все прекрасно знали Зойку Галкину и папашу ее тоже знали. Но Зойке все равно пришлось встать, и все наши на нее уставились.

-- И еще, дорогие ребята, -- сказала Людмилка, -- Зоя Галкина, сядь. В нашей школе никогда не было поискового отряда. Мы будем первыми! Мы будем искать ветеранов Великой Отечественной войны по всему нашему микрорайону. Мы пригласим их в нашу школу, пусть они выступят, пусть расскажут о себе... Мы будем петь им на Девя-тое мая. Мы должны... -- все это Людмилка говорила.

А у нас в кабинете ботаники вообще интересно было: книги всякие на полках, но не про зверей, а так; колбы с червями стояли, и цветы неживые в гербарии, фрукты цветные лежали из парафина, я их уже не путала с настоящими. А в одной колбе крыса была распластана с номерками на внутренностях. Я на нее боялась смотреть сначала, а потом привыкла, ничего. В этом углу все страшное стояло: кровь в баночках, я думаю, человечья, совершенно нормальный глобус и череп. Людмилка говорила: "Он из пластмассы", а Зойка говорила: "Он из морга!" Ну я-то, конечно, верила Зойке, и все верили Зойке. А когда Людмилка уходила, все наши по очереди трогали зубы в черепе. А однажды Димка Зеленкин решил всех напугать и напихал земли в глаза черепу, потом дежурные случайно его полили, и из двух пустых глазниц выросли две стрелки травы. Людмилка так уди-вилась.

Мы все ждали конца урока и обидно улыбались Людмилке. Она всегда в конце говорила:

-- Покладите ручки на стол!