-- Тебе не холодно, толстая?

А я крикнула:

-- На себя посмотри!

И он сказал мне еще:

-- Тебе, толстая, сегодня будет!

Когда он зашел за угол, я затянула пояс потуже, и мне стало очень грустно, как старикам на лавочке без спинки. Я когда на улице задумываюсь над чем-то, начинаю слегка воротник на пальто покусывать. Он у меня поэтому зимой весь в маленьких сосульках. Я остановилась посмотреть на строителей и стала думать, а тут мимо одна бабка шла из нашего двора, прямо не шла, а ковыляла. Она как увидела меня, так говорит:

-- Ты что встала на дороге?

Тогда я подумала, что уж она-то точно не воевала, а если бы мы с Зойкой пришли к ней, то она бы обязательно наврала.

У Людмилки на столе в банке стояли три гвоздики.

Мы как раз по зоологии проходили устройство комара, и вдруг дверь открылась, и вошел дед Аполлонский, как я -- во всем зимнем, только с клюкой. Людмилка тут же говорит:

-- Ребята, чей дедушка пришел?

А я говорю, чтобы она его не выгнала:

-- Он ничей! Это ветеран! Мы нашли его с Зоей Галкиной, как вы сказали.

-- Дети, встаньте! -- крикнула Людмилка. -- Здравствуйте, то-варищ ветеран!

А я подумала: "Это еще что! Сейчас он ордена покажет!"

-- Уважаемый... а... э... -- сказала Людмилка.

-- Борис Анастасьевич, -- сказал дед Аполлонский.

-- Да! Борис Анастасьевич! -- продолжала Людмилка. -- В нашей школе впервые организован поисковый отряд. Подойдите к доске. Пусть дети на вас посмотрят.

Дед Аполлонский стал снимать свое пальто с каракулем, а под пальто у него что-то звенело. Все стали вслушиваться, но мы-то с Зойкой знали, что звенят ордена.

Дед вышел к доске, весь блестящий от орденов, и стал смотреть по сторонам, отыскивая нас. Мы ему закивали.

-- Мы ищем всех ветеранов микрорайона, -- сказала Людмилка. -- Вы первый, кого мы отыскали. Мы будем помогать найденным ветеранам, и вы, Борис Анастасьевич, будете первым, кому мы поможем. А сейчас расскажите ребятам, как вы воевали... Тихо, дети! Все смотрим на ветерана!