Он вырубается. Куда его занесло, что он там мне везет? Что за пьяные базары про Салмана Рушди? Да нет, все ясно. Опять Чечня, небось. Опять синхронистичность. Он достаточно груб, этот Мага - мой приятель, не умеющий дружить, как положено. Он, кстати, русский - просто Магомедов папа, служа во флоте, был как-то на учениях смыт ночью за борт своего краснознаменного тральщика исторически зрелой холодной балтийской волной. Выжил, конечно, папа - но вахтенного, который бросил ему что положено в таких случаях, звали Магомедом. Был он аварец из под Махачкалы. Завязалась дружба. Когда у спасенного папы родился первенец - он стал папой Магомеда. В смысле - моего так называемого издателя. Простейшая для советских лет история. Не совсем обычная - но, в целом, не такая уж абсурдная.

Потом Магомед вырос, натренировался боксом - папа служил в милиции - и отправился воевать спецназовцем в Афганистан. И там, наверное, как раз душевно опустился до патриаршей уверенности во всем вокруг. А может - уже в наши дни, от кокаина, когда мы с ним как раз и познакомились. В смысле - я с Магомедом. Он употреблял уже более трех лет - с тех пор, как подсел в Афганистане на опиаты. "Все мне стало не в кайф, вот и слез, - рассказывал Магомед, - А как поднялся, так на кокс подсел. Ну, бог даст - слезу. Не трава, все-таки - ее то уж хрен бросишь."

От всей этой жизни Магомед, по его собственным словам, "заморочился вскрытыми неврозами, перешедшими в фазу стойких перинатальных психозов". Ничего не читавший ни до Афгана, ни во время перестройки, он так жадно набросился на сочинения Карла Густава Юнга - без базы, с нуля, упорно, будто Мартин Иден - а затем вообще перечел всю философскую классику, когда отлеживался в различных реабилитационных центрах - что не встретиться в этой жизни мы с ним уже не могли. Лет пять назад Магомед просто забредил доктором Станиславом Грофом - даже летал к нему в Северную Америку, поскольку хотел открыть у нас в Москве точно такой же центр реабилитации ветеранов горячих точек.