Даже в префектуре умудрился объяснить отличия эффектов галатропного дыхания от примитивного приема ЛСД. Однако довольно быстро пробухал пятидесятитысячный зеленый фондовый кредит. Проторчал, короче, три недели вместе с инициативной группой - резко зануждавшейся после всего реально произошедшего в еще более незамедлительной реабилитацией. В конце концов, "на почве этого мизерного скандальчика", Магомед швырнул в лицо одному авторитетному ветерану-афганцу свой членский билет, вырубил его хуком слева - определив это на суде "личным девиантным поведением на почве посттравматической зависимости от насилия" - и был скручен бывшими товарищами по оружию. О своей "перинатальной матрице" он говорить не стал и вообще был слегка на взводе. Все закончилось мировым соглашением, а после суда ему сказали в том смысле, что давно уже знают наизусть все его примочки. И попросили когда-нибудь начать отдавать кредит хотя бы понарошку. Мир был восстановлен, но в деловых кругах он стал маргиналом. Оттого и подался в издательский бизнес. А, соответственно, колобродить начал не в бандитских шалманах, а в цивильных творческих малинах. Тут то и познакомился, естественно, со мной - подающим надежды боевым наркотическим талантом.

Маге с людьми вокруг повезло по жизни так же, как и мне. Кармические связи не выбирают - любой буддист скажет. Десять лет жена и двое малолетних сыновей ставили на место его все больше имитировавший мину-ловушку человеческий чердак, иногда, в запале, именуемый самым Магомедом "центральной нервной системой". Оправившись, Магомед лет пять вместе с однополчанами делал деньги на всем цивильном, и вполне достойные - они, понятно, никому не отстегивали, даже наоборот. Ну менты там, фээсбэшники короче, все ихние. Однако после истории с доктором Грофом он отошел от больших финансовых потоков, стал жить сбережениями, меценатствовать и экономить в равных долях, отчего облагородился и почти окончательно остепенился.