— Может быть, потребовать доказательств, что ваш ребенок действительно у них? — продолжал Доктор. — Пусть подбросят его башмачок, что ли? Как вы думаете?

Я услышал, что во двор с шумом въехала машина.

— Приехали собаки, — сказал полицейский.

Собаки приехали в количестве одной штуки. Зато это был отличный пес — огромная овчарка. Собаку вел на поводке совершенно седой коренастый человек. Он улыбнулся мне, когда пес, виляя хвостом, направился в мою сторону. Услышав команду «Чук, ко мне!», пес с неудовольствием отошел.

И тут я вновь уловил тот самый запах, что озадачил меня раньше. Доктор Брандон стоял рядом со мной. Я усмехнулся, догадываясь, что он боится Чука, потому что именно сейчас я все понял!

Я не только понял, что это был за запах, но мне стало ясно, почему он заговорил о башмачке Твени. А этот глупый полицейский пес расселся на полу, уставился на меня и, помахивая хвостом, на расстоянии выражал мне свою симпатию.

Мэри пошла за одеялом маленького Твени, чтобы дать его понюхать собаке, и тут я заметил — Доктор что-то очень заторопился уходить. Мне было уже не до размышлений и не до ревматизма. Я не мог себе позволить роскоши промахнуться Я знал, что боль будет невыносимой, но выхода не было.

Сжав зубы, я выпрямился в кресле. Расстояние было небольшое, но дело не в расстоянии: важно было не только схватить, но и не выпускать. Сердце мое бешено забилось, я бросился на Доктора и вцепился в его пиджак.

— Ты что, Дед! Отпусти его! — закричала Мэри, а Доктор начал отчаянно дергать свой пиджак. Но я примерз к нему. Я-то точно знал, что было в его кармане.

Он так ударил меня по голове, что я застонал, но это его и погубило. Когда он замахнулся вторично, Чук, не слушая хозяина бросился и вгрызся в руку Брандона. Вдвоем мы зажали его между столом и креслом и повалили на пол. По правде говоря, повалил то его Чук который знал всякие приемы, а я лишь железной хваткой держал карман Брандона.